Французские амбиции без израильского доверия
Внешнеполитическая линия Франции при президенте Макроне в основном опирается на попытки позиционировать страну как миротворца и ключевого игрока на большом геополитическом пространстве, причем, мягко говоря, не совсем удачного и конструктивного.
В данный контекст вполне логично вписывается и недавнее высказывание главы французского внешнеполитического ведомства Барро, которым он ответил на слова посла Государства Израиль в США Йехиэля Лейтера, после первого раунда ливано-израильских переговоров в Вашингтоне заявившего, что «французов следует держать как можно дальше» от переговорного процесса с Ливаном.
Так, французский министр заявил, что без участия Франции в урегулировании в Ливане, вероятно, не было бы достигнуто соглашения о прекращении огня и не начались бы переговоры между Израилем и Ливаном, подчеркнув тем самым роль французской дипломатии в стабилизации ситуации на Ближнем Востоке.
Итак, по какой причине Елисейский дворец так рьяно пытается представить Пятую Республику в роли миротворца и посредника между Ливаном и Израилем? И почему израильская сторона считает, что «французов следует держать подальше» от переговоров? Особенности политической игры Парижа и позицию израильских властей Caliber. Az проанализировали израильские эксперты.
Специалист по Кавказу, исламскому миру и Ближнему Востоку, председатель Института Восточного партнерства Авраам Шмулевич:
Барро не просто защищает французское участие, он пытается политически переоформить роль Парижа как незаменимого игрока. Израильская реакция: речь не о личной антипатии, а о глубоком недоверии к французской линии по Ливану, Ирану и самому Израилю.
Заявление Жан-Ноэля Барро надо читать не как нейтральное описание реальности, а как политический манифест. Франция говорит: без нас не было бы прекращения огня. Формально в этом есть доля правды, потому что соглашение о прекращении огня между Израилем и «Хезболлой» в ноябре 2024 года действительно оформлялось при участии США и Франции. Но в нынешнем контексте важнее другое: Париж пытается доказать, что он остается незаменимым игроком в Ливане даже тогда, когда Вашингтон и Иерусалим стараются вести ключевые переговоры без французов.
Чего хочет Франция? Прежде всего - сохранить за собой статус традиционного внешнего патрона Ливана. Это не вопрос только дипломатических амбиций, а вопрос исторического наследия, политических сетей влияния и стратегического присутствия в Восточном Средиземноморье. Французская связь с Ливаном уходит к мандатному периоду после Первой мировой войны, и Париж по-прежнему рассматривает Ливан как пространство, где он имеет особое право голоса. Поэтому Франция стремится не просто участвовать в переговорах, а закрепить за собой статус постоянного соархитектора ливанского урегулирования.
Кроме исторической инерции, у Парижа есть и вполне практические мотивы. Франция хочет не допустить полного американского монопольного контроля над процессом, сохранить каналы влияния на Бейрут, удержать значение UNIFIL, где присутствуют французские военнослужащие, и показать, что Европа тоже способна играть роль в региональной безопасности. На этом фоне неудивительно, что Барро так резко подчеркивает французскую заслугу именно сейчас, когда в Вашингтоне проходят новые американо-курируемые переговоры Израиля и Ливана, а Франция в них не занимает центрального места.
Почему же Израиль хочет держать французов подальше? Потому что в Иерусалиме Францию все больше воспринимают не как честного посредника, а как игрока со своей повесткой, часто несовпадающей с израильской. Это недоверие резко усилилось в 2026 году. Французский спецпосланник публично заявлял, что требовать разоружения «Хезболлы» во время израильских ударов нереалистично, а французские предложения включали де-факто более мягкую линию, вплоть до идеи пакта о ненападении. Израиль такие подходы воспринял как попытку зафиксировать ограничения для Израиля без реального механизма демонтажа военной инфраструктуры «Хезболлы».
Есть и более широкий кризис доверия между Парижем и Иерусалимом. В конце марта Reuters сообщал, что Франция не разрешила использовать свое воздушное пространство для переброски американских вооружений Израилю в ходе войны с Ираном. После этого израильское Минобороны, по сообщениям израильских источников и Reuters, остановило оборонные закупки во Франции. На таком фоне слова израильского посла Йехиэля Лейтера о том, что французов нужно держать как можно дальше от переговоров, выглядят не дипломатической вспышкой, а отражением уже сложившейся линии: Израиль считает Францию политически ненадежной и стратегически предвзятой.
Поэтому нынешний спор - это спор не только о Ливане. Это спор о том, кто будет иметь право формулировать послевоенный порядок на северной границе Израиля. Франция хочет вернуть себе роль державы-медиатора и опекуна ливанского трека. США хотят оставить этот процесс под собственным контролем. Израиль хочет посредника, который будет давить прежде всего на Бейрут и на проблему «Хезболлы», а не ограничивать израильскую свободу действий. Именно поэтому Париж говорит языком исторической миссии, а Иерусалим отвечает языком жесткого отстранения.
Итог здесь простой: Франция не "влезает" в процесс случайно. Она пытается вернуть утраченную центральность. Но для Израиля французское участие сегодня означает риск того, что переговоры превратятся не в механизм разоружения «Хезболлы» и обеспечения безопасности северных районов Израиля, а в площадку, где Париж будет продвигать более удобный для Бейрута и частично для самой «Хезболлы» баланс. Поэтому раздражение Израиля в адрес Франции носит не эмоциональный, а стратегический характер.
https://caliber.az/post/francuzskie-ambicii-bez-izrailskogo-doveriya