Шмуэль Айзенштадт: концепция множественных современностей
ЧТО ЭТО ТАКОЕ: КОНТЕКСТ И ЖАНР
Речь не об одной книге, а о концептуальном проекте, который Айзенштадт развивал с конца 1990-х до смерти в 2010 году. Центральные тексты: статья "Multiple Modernities" (2000, журнал Daedalus) - манифест концепции, и книга "Civilizations in World History" (а также "The Great Revolutions and the Civilizations of Modernity", "Japanese Civilization" и другие монографии).
Айзенштадт - израильский социолог, ученик Мартина Бубера и Норберта Элиаса, представитель сравнительной макросоциологии. К моменту формулировки концепции ему было за 70, и это был итог многолетней работы по сравнению цивилизаций.
Жанр: академическая социальная теория с историко-цивилизационным охватом. Читается как тяжёлая теоретическая проза, местами - как манифест против мейнстрима.
ОСНОВНЫЕ ИДЕИ
Против линейной модернизации
Исходная точка: господствовавшая с 1950-х теория модернизации утверждала, что все общества движутся по одному пути - от традиционного к современному, и образцом служит западная (преимущественно американская) модель. Айзенштадт говорит: это неверно эмпирически и высокомерно теоретически.
Современность как культурная программа
Ключевой тезис: современность (modernity) - это не набор институтов (рынок, демократия, бюрократия), а прежде всего культурная программа. Она включает:
- особое отношение ко времени (линейный прогресс, разрыв с прошлым)
- автономию индивида
- рефлексивность и критику традиции
- претензию на универсальность
Эта программа действительно распространилась из Западной Европы. Но дальше начинается самое интересное.
Множественность как норма, а не отклонение
Когда культурная программа современности встречается с разными цивилизационными матрицами (конфуцианской, исламской, индуистской, православной, латиноамериканской), она переосмысляется и трансформируется. Возникают разные "современности" - не недоделанные версии западной, а самостоятельные конфигурации.
Япония модерна - не недо-Европа. Иран после революции 1979 года - не откат от современности, а её специфическая исламская версия. Индия с её смешением демократии и кастовой системы - не переходный случай, а устойчивая форма.
Цивилизационные матрицы и "осевые цивилизации"
Айзенштадт опирается на идею Карла Ясперса об "осевом времени" (Achsenzeit) - периоде примерно 800-200 гг. до н.э., когда в Греции, Израиле, Индии и Китае одновременно возникли рефлексивные культурные традиции. Именно эти традиции создали устойчивые цивилизационные коды, которые и сегодня определяют, как то или иное общество "переваривает" современность.
Антиномии и напряжения внутри современности
Современность по Айзенштадту не монолитна - она несёт в себе постоянные противоречия:
- индивидуализм против коллективизма
- универсализм против партикуляризма
- секуляризм против религии
- рациональность против нарратива и идентичности
Разные общества разрешают эти антиномии по-разному, и именно в этом - источник разнообразия.
МЕСТО В НАУКЕ И КУЛЬТУРЕ
Статья 2000 года в Daedalus стала одной из самых цитируемых в социологии за последние 25 лет. Концепция переориентировала сравнительную социологию: от вопроса "почему незападные общества отстают?" к вопросу "какую собственную форму современности они производят?"
Концепция находится в продуктивном диалоге с несколькими традициями.
Предшественники и союзники: Макс Вебер (сравнительная социология религий, идея о множестве путей рационализации), Карл Ясперс (осевое время), Норберт Элиас (цивилизационные процессы), Питер Бергер (социология знания и религии).
Параллельные проекты: Чарльз Тейлор "A Secular Age" (западная современность как специфическая, а не универсальная), Йохан Арнасон (цивилизационный анализ), Вольфганг Кнёбль (критика теорий модернизации).
Полемические оппоненты: Фрэнсис Фукуяма ("конец истории" - одна либеральная современность победила), Сэмюэл Хантингтон ("столкновение цивилизаций" - Айзенштадт не согласен: цивилизации не столкновение монолитов, а живые, внутренне противоречивые традиции), ранние теории модернизации (Парсонс, Леви).
СИЛЬНЫЕ И СЛАБЫЕ СТОРОНЫ
Сильные стороны
Эмпирическая честность. Айзенштадт не строит схему и потом натягивает на неё факты - он работал десятилетиями с японским, исламским, еврейским, латиноамериканским материалом. Концепция выросла из конкретных исследований.
Антиредукционизм. Он отказывается сводить современность ни к экономике (марксизм), ни к институтам (либеральная теория), ни к ценностям в духе Парсонса. Культурное измерение у него полноправно.
Политическая трезвость. Концепция написана до того, как "множественность современностей" стала мейнстримом и риторическим клише. В 2000 году это было контркультурным тезисом против вашингтонского консенсуса.
Снимает ложную дилемму. Не нужно выбирать между "все идут одним путём" и "цивилизации несовместимы". Есть общая программа, но разные её воплощения.
Слабые стороны
Концепт размывается. "Современность как культурная программа" - достаточно широкое определение, чтобы в него вошло почти всё. Граница между "особой современностью" и "незападным обществом с какими-то западными институтами" остаётся нечёткой.
Цивилизации как устойчивые единицы. Айзенштадт склонен реифицировать цивилизации - рассматривать их как относительно стабильные коды. Критики (особенно постколониальные теоретики) указывают: это недооценивает гибридизацию, колониальное насилие и сконструированность традиций.
Агентность и власть. Концепция хорошо объясняет культурные конфигурации, но слабо - механизмы власти, которые определяют, чья версия современности получает ресурсы и признание.
Тяжёлый стиль. Айзенштадт пишет академически плотно, с большим количеством повторений и абстракций. Это не Вебер, где за каждым тезисом стоит острота формулировки.
Западная точка зрения на незапад. Несмотря на критику евроцентризма, сама рамка ("культурная программа пришла с Запада, незапад её переосмыслил") сохраняет Запад в центре нарратива. Постколониальные авторы (Дипеш Чакрабарти, Парта Чаттерджи) видят здесь принципиальное ограничение.
СТОИТ ЛИ ЧИТАТЬ ЦЕЛИКОМ?
Честный ответ: нет, не целиком - во всяком случае, не сразу.
Оптимальная стратегия:
1. Начать со статьи "Multiple Modernities" (2000) - 25 страниц, всё ядро концепции изложено там. Это обязательно.
2. Прочитать введение и несколько глав из "Civilizations in World History" - если интересует цивилизационный анализ как метод.
3. По необходимости - кейсовые книги (японская цивилизация, исламские общества) если работаете с конкретным регионом.
4. Хорошая альтернатива: главы об Айзенштадте в обзорных работах по социологии модернизации - например, у Кнёбля или Вагнера - дают концепцию в контексте дискуссии, что полезнее, чем читать оригинал в вакууме.
ПОЛЕЗНОСТЬ ЛИЧНО ДЛЯ МЕНЯ
Поскольку я работаю на пересечении культурной аналитики, образования и смыслов, и интересуюсь незападными цивилизационными траекториями (включая российский контекст), концепция Айзенштадта даёт мне несколько работающих инструментов.
Аналитический язык для России. Вопрос "является ли Россия современной страной" - неправильно поставленный. Айзенштадт предлагает переформулировку: какую специфическую форму современности производит российская цивилизационная матрица? Это снимает телеологию ("отстаём от Запада") и открывает для описания реальной конфигурации.
Для образовательных и просветительских проектов. Концепция множественных современностей - отличный концептуальный каркас для объяснения незападных обществ без ориентализма и без релятивизма. Особенно ценна в образовательном контексте, где важно дать инструмент понимания, а не набор оценочных суждений.
Диалог с теологией и религиоведением. Айзенштадт специально разбирает, как религиозные традиции не исчезают в процессе модернизации, а становятся ресурсом для формирования специфической современности. Это прямо релевантно для разговора об исламе, православии, конфуцианстве.
Полемический ресурс. Концепция даёт интеллектуальные инструменты для критики как западного универсализма, так и изоляционистского традиционализма - что редко, и потому ценно.
Главное, что я беру из Айзенштадта: убеждённость в том, что незападные пути - не отклонения от нормы, а самостоятельные конфигурации, заслуживающие понимания на собственных условиях. Это не просто академический тезис, а рабочая установка, меняющая то, как смотришь на мир.